Статьи — 02.10.2019 at 17:33

Два эссе о «политической расе»

ДВА ЭССЕ О «ПОЛИТИЧЕСКОЙ РАСЕ»

1. УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ ГЛАЗАМИ СОЧУВСТВУЮЩЕГО РУССКОГО ИЛИ СОВЕТЫ ЗАИНТЕРЕСОВАННОГО
2. РУССКАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ РАСА: ХАРАКТЕР И ПРОИСХОЖДЕНИЕ


1. УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ ГЛАЗАМИ СОЧУВСТВУЮЩЕГО РУССКОГО ИЛИ СОВЕТЫ ЗАИНТЕРЕСОВАННОГО

Я уже писал о том, что в последнее время немало людей с трансформировавшимися взглядами или генезисом русского национализма с огромным воодушевлением приветствуют украинский национальный проект, поддерживают его или даже участвуют в нем. Сегодня я размещал видео-обращение русского актера и националиста Пашинина, до этого статью Николая Лысенко, одного из самых ярких в прошлом лидеров русских националистов, писал о донбасском отделении «Сопротивления» Романа Зенцова, влившемся в Правый Сектор. Пресса писала о добровольцах из «Русского легиона» на Майдане, один из которых погиб, но это лишь малая толика из засвеченного — многое раскрывать пока еще не пришло время… Сами украинские источники подсчитали, что среди погибших в боях в Киеве со стороны повстанцев было порядка 60 русских — не знаю, кто и как считал, но факт, что таковых было немало.

Что же влечет русских к украинскому проекту?
Я не рассматриваю сейчас русских мусульман, у которых есть и свои специфические прагматические резоны поддерживать его, но всех русских украинофилов, по моему ощущению, объединяет общность эмоционального притяжения. Есть разновидность русских, которые по тем или иным причинам отторгли от себя Россию и господствующую «русскость», как и они отторгли их. Но при этом они остались до мозга костей русскими по своей политической расе — используя этот термин, для характеристики политико-волевого подхода, укорененного в определенной культуре. Такие русские видят в Украине шанс на рождение нового проекта, наиболее этнически близкого и понятного им, в котором будет возможно обрести то, что они считают невозможным в рамках ветхого русского (российского).

Сегодня я смотрю на украинский проект именно как такой русский и вижу со стороны его сильные и слабые стороны.

Сильные очевидны и вызывают восхищение — это наличие внутренней свободы, воли в казачьем понимании, то есть способности к живой, спонтанной, низовой борьбе за свои интересы, которая отсутствует у русской массы, раздавленной своим государством.

Если говорить об украинской революции, которую мы наблюдаем сейчас, то на данный момент она сделана почти идеально именно как проявление национального духа и проекта, являя собой образец эффективной «мягкой силы», поразившей казенную и мракобесную Московию.

Однако очевидно, что после брошенного вызова всерьез все только начинается. Московия, Россия может потерпеть поражение от способного к спонтанным действиям противника и это бывало в ее истории не раз. Однако не раз за этим следовало и то, что в долгой перспективе она возвращалась и железной хваткой брала дезорганизованного и вымотанного противника.

Не надо иллюзий — это может повториться и в этот раз, несмотря на очевидный и неизбежный закат Российской империи. Закат, который, тем не менее, может затянуться еще не на одно десятилетие, когда она еще успеет простудиться на похоронах иных своих незадачливых противников.

Украина. Ее слабость является оборотной стороной от ее силы. Со стороны она видится мне, великороссу, как недостаток в длинной политической воле, позволяющей реализовывать амбициозную, наступательную стратегию, если не в мировом, то в региональном масштабе.

Недостаток этих качеств сосредоточен в человеческом типе — политической расе, которые прекрасно вскрыл украинский мыслитель Дмитро Донцов, охарактеризовав их как «провансализм». Иначе говоря, провинциализм, минимализм, ограниченность, у которых нет шансов против такой хваткой и беспощадной империи как Российская.

Поэтому Донцов писал, что преодоление этих пороков требует рождения нового типа — того, что русский этнолог Лев Гумилев (сын русского и украинки) определял как «люди длинной воли», которыми были Александр Македонский, Чингисхан, Наполеон и им подобные со своими соратниками.

Во многом на идеях Донцова сформировалась соответствующая политическая раса — бандеровцев, которая сумела преодолеть «провансализм», качества, которые другой украинский мыслитель — Липинский приписывал «украинской охлократии», неизбежно губящей независимую Украину.

В чем шанс той революции, которую мы сейчас наблюдаем, в отличие от бесславно погубленной Оранжевой 2004 года? В том, что решающим образом она есть заслуга именно «людей длинной воли» — тех самых «провокаторов» и «радикалов», которые вопреки «провансальской» оппозиции взяли в свои руки инициативу и, проявив волю, вырвали победу из рук врага.

Констатируем без всяких эмоций — не будь их, и Янукович до сих пор бы был президентом, а беспомощная оппозиция стояла на Майдане.

Чудо номер два — взяв власть таким образом, она, украинская улица, пока не скатилась в описываемый Липинским хаос охлократии, чего я больше всего боялся, не пошла по пути дробления на анархические секты.

Выразителем этой воли как единства отваги и дисциплинированности стал Правый Сектор. Собственно, в нем на данный момент важно именно это, а не его идеи или название. Ярошу удалось создать действительный авангард национальной революции в глубоком понимании, способный удивительно проявлять решимость с гибкостью, что позволило в первом случае сменить власть — но это исторически не так сложно, но что гораздо сложнее для подобной силы — не поддаться соблазну ввязаться в невыгодную войну с противником, когда он из всех сил ее провоцировал и соблазн поддаться на провокацию был зашкаливающим.

Это действительно национальная сила — не политическая, партийная или сектантская, а сила, генерирующая и двигающая национальный проект.

Но в чем же тогда слабость? В том, что будучи выраженной на низовом, полувоенном уровне, она остается маргинальной для «провансальской» украинской политики.

Есть огромный риск того, что без вливания подобной энергии (не организации, а именно энергии, импульса!) в украинскую интеллектуально-политическую жизнь в историческом противостоянии с Московией у нее не будет шансов так же, как не было бы шансов взять власть, если бы не эти «люди длинной воли».

Но воля нужна сегодня не только на улицах, но и в кабинетах, аудиториях, на круглых столах. Нужна воля, выраженная в политическом мышлении, политической расе, которая есть в России в лице стратегов ее имперской политики, пусть, порой глупой и провальной, но обладающей этим качеством политической расы.

Украина, если она хочет выстоять в противостоянии с Москвой, которое будет длиться не на год и не на два, должна перестать быть просто украиной и стать новой Киевской Русью (Русь-Украина), претендующей конкурировать с Московией за доминирование на значительной части пространств Восточной Европы и Северной Евразии, но в отличие от исторически обреченной Московии с позиций: 1) гибкой силы, 2) разделения сфер влияния с другими центрами, а не попыток доминировать единолично, как делает Москва.

Эта сила может быть только гибкой. Экспансия быть не территориальной или грубо-идеологической, но интеллектуальной и технологичной. Но она должна быть. Должна быть сила, сопоставимая с силой Москвы, пусть и асиметрично. Должна быть экспансия — асиметричный ответ на экспансию Москвы, которая неизбежно будет.

Если Украина этого не поймет, ее рано или поздно сомнут.

Так вот, я завершаю тем, с чего начал. Донцов — продукт Российской империи, отвергший ее, с частично русскими корнями. Корчинский, которого надо воспринимать не как политика или лидера, но как глубокого и неоцененного политического философа, человек с антироссийско-российским мышлением. Скоропадский — медийный руководитель Правого Сектора — москвич, россиянин (по месту рождения и формирования). Русские, вливающиеся в украинский национальный проект, привнося ему на службу сильные стороны, порожденные реалиями той империи, которую отторгли они и которая отторгла их.

Эти качества являются необходимым ресурсом для украинского проекта. Как это видится мне. Субъективно. Возможно, неправильно. Как русскому, заинтересованному в его успехе.

2. РУССКАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ РАСА: ХАРАКТЕР И ПРОИСХОЖДЕНИЕ

«Можно вывести девушку из Иваново, но нельзя вывезти Иваново из девушки» — правоту этой фразы я понял давным-давно. Применительно к разговору о политической расе она означает, что сформированный ею человек, является ее носителем, независимо от того, на чью он сторону сознательно встал и какие политические взгляды исповедует.

Носитель русской политической расы будет оставаться таковым, неважно, будет ли он анархистом, гитлеристом, исламистом, сионистом или украинским националистом. Попадая во все подобные, вроде бы совершенно нерусские или даже антирусские проекты, носители русской политической расы, русского политического мышления привносят с собой определенный подход, характер, темперамент.

Русским политическим человеком был Константин Леонтьев, желавший видеть имперскую, деспотическую Россию со столицей в Константинополе. Но русскими политическими людьми были и пламенные борцы с этой империей: Бакунин, Герцен, Ленин. Ведь русский любит и ненавидит не отстранено, не теплохладно, а одинаково фанатично, не видя берегов.

Ленин, бросивший вызов Российской империи, способствовавший ее полному краху, а потом на ее развалинах чудовищной волей реализовавший свой политический проект — русский политик.

Русские белоэмигранты-фашисты, мечтавшие обрушить Советскую Россию, призвать на нее внешнего врага, чтобы воспользовавшись интервенцией сокрушить врага внутреннего, освободить хоть часть своей страны — русские политики.

Русскими по-своему были Жаботинский, Донцов, само собой, Маннергейм.

Носителя русской политической расы откровенно смешат разговоры о «предательстве», «непатриотизме», «русофобии», «власовстве». Он — политический имморалист и «отморозок», это факт. Другим фактом является то, что ему не нужно признание его остальными русскими, особенно теми, кого он считает неполноценными — ведь он и есть русский.

Русская политическая раса в этом смысле не националистична — она может облечь себя в национализм, но она не растворится в нем. Поэтому русские националисты в своих метаморфозах порой оказываются крайними «русофобами» — еще одна из черт русской политической расы.

Политический русский в этом смысле абсолютный анархист и персоналист — строго по Шпенглеру, он обладает расой, а не принадлежит ей.

Русская политическая раса не есть синоним русского народа, который исторически так и не сформировался как нация и выступает как инструмент реализации русской политической воли. Сама она очень часто, если не в большинстве случаев генерируется людьми, не идентичными или не полностью идентичными русскому народу — иностранными династиями, приезжими авантюристами, продуктами смешения русских с иностранцами.

Русский этнос, конечно, оказал воздействие на характер этой политической расы, как минимум, своими безотказно-служивыми качествами — русаков можно строить, запрягать, не считаться с их жертвами, и чем больше это делать, тем больше они будут любить и ценить таких правителей, чему примерами Сталин, Петр I и многие другие.

Однако русская политическая воля не тождественна русскому этносу, потому что очень часто ее генерируют этнически не русские или не совсем русские люди, которые в то же время и являются носителями русской политической расы.

В чем ее истоки? Полагаю, они в открытости и безбрежности больших пространств, которые представляет собой Северная Евразия — место, где тысячелетиями происходили перемещения и борьба различных политических проектов и народов. В этом главное отличие русской политической расы от континентально-европейской, которая, начиная со становления в Европе государств-наций, становится пространственно-лимитированным, номосным типом.

Поэтому, нетрудно заметить, что из общего ряда европейцев выбиваются те народы, которые благодаря своему выходу в море, получили доступ к таким же безбрежным пространствам, но не сухопутным, а морским — Испания, Голландия, Англия. Из них, завоевав себе монополию, эти качества сохранили и приумножили англо-саксы, чья политическая раса наиболее схожа с русской своей безбрежностью. Так что неудивительно, что амбициозные континентальные европейцы на протяжении веков вливались в обе эти политические расы — не национальные государства, как в Европе, но плавильные котлы, проектные государства.

У части русских — коренных или достаточно натурализированных отношения с этой империей не сложились. Схожая история, кстати, у части англичан — вспомним Х.С.Чемберлена и германскую пятую колонну во время WW2, сэра Освальда Мосли, поддерживавшего ирландских сепаратистов, а также американцев — множество белых расовых сепаратистов и пораженцев по отношению к имперской политике США вроде Рона Пола. И это очень интересный феномен имперских политических рас — в то время, как они становятся центром притяжения иностранцев, свои коренные или хорошо переваренные отторгают этот проект и встают на сторону его врагов.

Более того, англичане — это, пожалуй, единственная из всех европейских наций, от которой ее единокровные члены откололись в такое количество новых наций: американскую, австралийскую, новозеландскую. канадскую, южноафриканскую. Ведь даже с испанцами и португальцами в Латинской Америке нельзя поставить вопрос именно так — там создание новых наций происходило одновременно с расовым смешением, тогда как от Англии откалывались чистые англо-саксы, именно по духовно-политическим причинам.

Это происходит со все большим числом пассиорных русских в наши дни. Они находятся в поиске проекта, в который могли бы вложить свои усилия. Если ими воспользуется Украина, таким проектом сможет стать она. Либо они продолжат свои поиски, если только каким-то чудом этим местом снова не станет Россия.

2014 год